updated 6:51 PM UTC, Nov 15, 2018

Из офицеров – в атаманы

Никифор Григорьев был одним из известных организаторов повстанческого движения в Украине во время гражданской войны 1918-1920 годов. Лавируя в сложной политической обстановке, он менял знамена и воевал в армиях всех противоборствующих сторон. В конечном итоге успешный военачальник стал жертвой собственного честолюбия и авантюризма.

После большевистского переворота 1917 года революция в Украине переросла в гражданскую войну. Ее территория стала театром боевых действий между армиями разных политических лагерей и иностранных государств. Менее чем за год Киев пять раз переходил из рук в руки.

По всей Украине появлялись партизанские отряды во главе с атаманами. Силы двух наиболее мощных партизанских предводителей базировались в южных степях, где жили самые зажиточные крестьяне. Одним из них был легендарный Нестор Махно, русифицированный украинский крестьянин и анархист. Другой – атаман Григорьев, бывший царский офицер, действовавший на Херсонщине. О жизни и деятельности Никифора Григорьева до 1919 года известно немного. Среди историков гражданской войны нет единого мнения относительно места и даты рождения будущего атамана. Согласно разным данным, он родился либо в селе Верблюжка Херсонской губернии либо в городке Александрия в 1878, 1885 или же 1894 году. По версии исследователя Виктора Савченко, Никифор Александрович Григорьев появился на свет в Дунаевцах Подольской губернии (ныне Хмельницкая область) в 1885 году. Эмигрантский публицист Михаил Дорошенко, автор воспоминаний «Тропами Холодноярскими», который был лично знаком с Григорьевым, считал, что его настоящая фамилия – Серветник. Семья будущего атамана в начале XX века перебралась из Подолья в Херсонскую губернию, в село Григорьевка. Тогда-то молодой Никифор Серветник и поменял свою фамилию на более благозвучную, использовав название села. Это объясняет «загадку» атамана, который постоянно подчеркивал свое украинское происхождение, призывал громить русских, но при этом обладал почему-то русской фамилией.

Никифор Серветник был старшим сыном в семье, где кроме него было еще трое детей. В детстве он смог закончить только двухклассную начальную школу, и недостаток образования впоследствии постоянно давал о себе знать.

Офицер царской армии 1905 год застает Григорьева в казачьих войсках на «сопках Маньчжурии», где идет война России против Японии. Там он обретает опыт кавалериста, отличаясь в боях. После окончания войны Григорьев демобилизуется и возвращается на Херсонщину. Восемь долгих лет его кипучая энергия не находила выхода. Он служил простым акцизным чиновником, а по другим данным – работником полиции в уездном местечке Александрия, где у него с женой имелся собственный небольшой дом. С началом Первой мировой войны 29-летнего Григорьева мобилизовали в армию. Он становится прапорщиком 56-го пехотного полка на Юго-Западном фронте. В боях против германцев Григорьев показал себя смелым и опытным бойцом, был награжден за храбрость Георгиевским крестом, дослужился до звания штабс-капитана.

После Февральской революции Григорьев некоторое время возглавляет учебную команду 35-го полка, расквартированного в Феодосии. С осени 1917 года служит в гарнизоне Бердичева. Он нравился солдатам своей бесшабашностью и простотой во взаимоотношениях с низшими чинами. По словам Михаила Дорошенко, Григорьев был «невысокого роста, сутулый, имел лицо, немного побитое оспой... Был энергичный и быстрый: из револьвера стрелял быстро и метко». Позднее командующий войсками большевиков Владимир Антонов-Овсеенко отмечал, что «Григорьев держит в страхе своих подчиненных, тяжел на руку и скор на расправу... Григорьев честолюбив, обладает военным талантом». Он умел убедить рядовых идти в бой, часто показывая личный пример. Расположение солдат обеспечило штабс-капитану членство в революционном комитете Юго-Западного фронта русской армии.

Объединение повстанцев

Побывав на съезде фронтовиков в 1917 году, Григорьев начал активно участвовать в создании новой украинизированной армии, подчиненной Центральной Раде. Из добровольцев он создает ударный украинский полк. Военный министр УНР Симон Петлюра присваивает ему звание подполковника и поручает формирование воинских частей в Елисаветградском уезде.
Но вскоре Центральную Раду УНР сменил гетман Павел Скоропадский. Григорьев получает звание полковника, командует одной из частей Запорожской дивизии армии гетмана. Перед крестьянским сыном, умевшим быстро менять политический «окрас», открылись перспективы блестящей карьеры. Но уже через несколько месяцев после гетманского переворота, горькие
плоды германской оккупации стали заметны в украинской степи. Григорьев, пересмотрев свое отношение к существующей власти, становится на сторону среднего крестьянства.
Тайно молодой полковник устанавливает контакты с оппозиционным гетману Украинским Национальным Союзом, который готовил государственный переворот. По поручению Симона Петлюры Григорьев, бросив свою службу, уезжает в родные степи и организует на Елисаветградщине отряды из восставших крестьян для борьбы с австро-немецкими карательными отрядами и гетманской «вартой». Первый повстанческий отряд из около 200 крестьян он собрал в селах Верблюжки и Цибулево. Первой операцией стало нападение на гетманскую полицию (варту).

Через некоторое время григорьевцы разгромили большой карательный отряд, захватив четыре пулемета и пушку. Следующая победа принесла еще большие трофеи: значительное количество патронов, гранат, винтовок и пулеметов. Захваченным оружием Григорьев вооружил полторы тысячи повстанцев. Эти успехи подняли его авторитет в глазах восставших крестьян Херсонщины. Вскоре атаману удалось объединить под своим руководством до 120 мелких повстанческих отрядов. Григорьевцы выбили немцев и гетманцев из села Верблюжки и Александрии, после чего их предводитель провозгласил себя «Атаманом повстанческих войск Херсонщины, Запорожья и Таврии». На стороне Директории В конце ноября 1918-го представители Антанты сообщили гетманскому правительству, что окажут ему военную помощь в борьбе с «мужицкой Директорией». В начале декабря отряды Григорьева, действовавшие против войск гетмана, вторглись в земли Причерноморья со стороны Вознесенска и Жмеринки. Против пяти тысяч наступавших повстанцев гетманцы смогли выставить только 545 человек. Этот заслон был опрокинут, и Григорьев вплотную подошел к Николаеву. 9 декабря он прислал местной власти ультиматум, требуя сдачи оружия, освобождения арестованных повстанцев, вывода из города военных формирований. Захватив Николаев, Григорьев стал хозяйничать в городе от имени Директории УНР.

Во второй половине декабря 1918 года франко-английские интервенты продвинулись внутрь Украины на 100-150 километров, с боями вытеснив отряды атамана из Николаева, а затем и Херсона. Во время празднования Нового 1919 года григорьевцы снова вошли в Николаев, принудив находившиеся там отряды сдаться. Командование украинской армии поручило дивизии Григорьева защищать участок фронта в 120 километров и провести наступление на Херсон, где оборонялись белогвардейцы. Десять дней шли ожесточенные бои за город, в результате которых он оказался в руках Григорьева. Став фактическим диктатором крупного района с городами Херсон, Николаев, Очаков, Апостолово, Олешки, атаман почувствовал себя «крупной политической фигурой».

Красный атаман

В январе 1919 года Григорьев понял, что Директория УНР не в силах удержать власть на всей территории Украины и решил действовать самостоятельно. 29 января 1918 года атаман решается на измену – переход к большевикам. 18 февраля в Харькове на переговоры с правительством УССР собрались лидеры красного повстанческого движения Украины. Атаман согласился полностью подчиниться командованию Красной Армии. Григорьевцы 10 марта 1919 года овладевают Херсоном. Вскоре под их натиском французское командование отвело свои войска из Николаева. Григорьеву достались огромные трофеи. Войска атамана, не встретив отпора, победоносно вошли в Одессу. 8 апреля Григорьев въехал в город на белом коне. Части его были одеты в трофейное английское обмундирование, хорошо вооружены. «Вся Пушкинская улица была заполнена народом. Григорьев ехал, стоя в автомобиле. Автомобиль еле двигался сквозь толпу, которая выкрикивала: «Ура!». Каждому хотелось протиснуться к автомобилю. Кто-то ухватил атаманскую руку и поцеловал ее. После этого Григорьев уже сам протягивал руку для поцелуя. Толкотня, возгласы, крики. Атаман довольно усмехался, он никак не ожидал такой встречи», – вспоминал очевидец «триумфа» Григорьева. Черные дни Руководство большевиков решило направить отряды атамана на Запад, на помощь Советской Венгерской республике. Но украинские крестьяне и не думали проливать свою кровь на Дунае – революция в Европе их не интересовала. Повстанцев беспокоили реквизиции продовольствия и насилие в их родных селах. Григорьев попросил у командования три недели на отдых для своей дивизии в родных краях, для переформирования частей перед дальним походом. В конце апреля 1919 года григорьевцы ушли в район Елисаветград – Александрия, большая их часть была распущена по селам. Появление «победоносных повстанцев» в селах, где хозяйничали продотрядовцы и чекисты, круто изменило обстановку на Херсонщине. Вернувшись домой, в центр Украины, григорьевцы оказались по соседству с мощным восстанием, на этот раз против большевиков. В апреле 1919-го в Киевской губернии было зафиксировано 38 выступлений крестьян, в Черниговской – 19, в Полтавской – 17. 

Первого мая, в день «солидарности трудящихся», григорьевцы преподнесли «подарок» жителям советского Елисаветграда, обстреляв город из пушек своего бронепоезда. Через день начался первый из черного списка еврейских погромов, устроенных григорьевцами в мае 1919-го, – погром на станции Знаменка. Было убито около 50 евреев, 120 домов разграблено. Возможно, погромы начала мая действительно были стихийными, и атаман не готовил выступление заранее. Но 7 мая он понял, что не сможет остановить восстание, и решает возглавить его. 8 мая 1919 года издается Универсал (манифест) «К народу Украины и бойцам Красной Украинской Армии», который стал призывом ко всеобщему восстанию. В нем, в частности, говорилось: «Народ украинский! Бери власть в свои руки. Пусть не будет диктатуры ни отдельного человека, ни партии. Пусть живет диктатура трудового народа, пусть живут мозолистые руки крестьянина и рабочего. Долой политических спекулянтов!.. Пусть живет власть народа Украины! Перед вами новая борьба. Боритесь – поборете!..» На следующий день после выхода Универсала Григорьев повел восставших в наступление из района Знаменка – Александрия. Отдельные отряды устремились к Одессе и Полтаве. 15 мая по Елисаветграду прокатился страшный еврейский погром. Более трех тысяч евреев было уничтожено, озверевшие вчерашние красноармейцы убивали женщин, детей, стариков за поддержку «коммунии». Бандиты рыскали по городу в поисках жертв и ценностей. Из тюрьмы мятежники выпустили уголовников, которые особенно зверствовали во время погрома. Волна погромов прокатилась и по другим городам. 13-15 мая 1919-го года в Кременчуге погибло 150 евреев, в Новом Буте – 120 и в Черкассах – более 600. Командиры григорьевцев в Черкассах призывали каждого повстанца убить не менее 15 евреев. Очевидец писал: «Нет улицы в Черкассах, где бы не было убито семьи. Погибали русские и евреи... без всякого разбора». В маленьких местечках Черкасского уезда григорьевцы уничтожили еще около тысячи евреев. В Александрии погром унес более 1000 жизней.

Тактический просчет

10-14 мая григорьевцами были захвачены Умань, Помошная, Новомиргород, Тараща, Корсунь, Александрия, Балта, Ананьев, Кривой Рог, Кобеляки, Яготин, Пятихатки, Литин, Липовец, Гребенка. В Павлограде восстали солдаты 14-го полка Красной Армии, прогнав из города ЧК и местную власть. В Лубнах восстал 1-й полк Червонного казачества, он разгромил ЧК, тюрьму и банк. Даже местная большевистская партийная организация поддержала Григорьева, за что была распущена по приказу Клима Ворошилова. 11 мая, когда войска атамана подошли к Верхнеднепровску, к ним присоединился советский гарнизон города. В штабе 2-й советской армии началась паника, и он покинул Екатеринослав, скрывшись на станции Синельниково. Попытки организовать оборону Екатеринослава успеха не имели. Началось общее бегство. 15 мая началось восстание в Белой Церкви, 16 мая восстали матросы Очакова. На протяжении двух недель Херсон был «независимой советской республикой», которая боролась против большевиков. На сторону мятежников перешел тогда городской гарнизон – 2-й полк и полк им. Дорошенко. 20 мая григорьевцы на один день занимают Винницу и Брацлав. Восстание распространяется на Подолье, где Григорьева поддержали атаманы Волынец, Орлик, Шепель.

Для разгрома григорьевцев были собраны все силы в Советской Украине. Прошла мобилизация коммунистов, рабочих, советских служащих, комсомольцев и членов еврейских социалистических партий. Около 10 тысяч солдат было срочно направлено из Советской России. 14 мая три группы войск под командованием Клима Ворошилова и Александра Пархоменко начали общее наступление из Киева, Полтавы и Одессы. Стремясь сохранить инициативу в своих руках, Григорьев прибегнул к тактике «молниеносной эшелонной войны». Посадив большую часть своих войск в эшелоны, он двинул их на Полтаву, Киев, Екатеринослав. Однако у «эшелонной войны» были и серьезные недостатки: вооруженная сила растворялась в огромном пространстве Украины. Атаман эту силу распылил, не выбрав направление главного удара, а только наводнив повстанцами огромный регион от Днестра и Подолья до Днепра, от Черного моря до окрестностей Киева. И хотя к 15 тысячам григорьевцев присоединилось еще около 8 тысяч красноармейцев и крестьян, им не удалось надолго удержать инициативу в своих руках. Григорьев обещал своим бойцам, что серьезного сопротивления они не встретят, заявляя, что вся страна уже захвачена повстанцами. Но когда григорьевцы оказались под огнем пулеметов и пушек, боевой пыл их угас. Тысячи повстанцев стали сдаваться при первом же приближении регулярных частей Красной Армии.

Силами трех красных войсковых групп удалось окружить район восстания. В боях второй половины мая григорьевцы несут большие потери: около 3000 убитыми и более 5000 пленными. Это была почти половина «армии» атамана. Множество григорьевцев просто разбежалось по домам. Из 15-23 тысяч повстанцев у атамана осталось чуть более 3000, еще около 2000 ушли к различным мелким местным атаманам, которые номинально считали Григорьева своим вождем. Последний сговор В июле 1919 года в район, контролируемый григорьевскими повстанцами, пришли отряды Нестора Махно, которого большевики объявили «врагом революции». Он встретился с Григорьевым и предложил ему военный союз против белых и красных. Несмотря на разногласия, батько и атаман решили объединить свои силы. Большинство махновских командиров было против союза с Григорьевым, они предлагали его расстрелять за погромы. Махно же заявил, что Григорьева «всегда можно расстрелять», но необходимо присоединить военную силу григорьевцев к своей армии. Их совместные действия продолжались три недели. В течение этого времени войска вели борьбу с красными, которые планировали окружить и уничтожить повстанцев в районе Знаменка – Помошная – Александрия. Против красных борьба шла успешно, несколько их полков было разгромлено. От столкновения с белыми войска Григорьева уклонялись, что дало возможность тем захватить Елисаветград.

Однажды в ставку Махно, перепутав ее со штабом Григорьева, пробрались два офицера Добровольческой армии Антона Деникина. Они доставили Григорьеву взятку в полтора миллиона рублей и письмо, из которого стало ясно, что атаман уже несколько недель поддерживает связь со ставкой белых, получая от нее оперативные распоряжения. Это письмо стоило офицерам жизни. А махновцы на своем заседании решили судить и расстрелять Григорьева за измену. Подходящий момент представился уже на следующий день. В селе Сентово григорьевцы ограбили крестьянский кооператив, заявив, что это сделали махновцы. На крестьянский сход прибыли махновские командиры и Григорьев. Центр села заняли махновские части, на околицах расположились григорьевцы. Узенькие сельские улицы перекрыли махновские тачанки с пулеметами.

Махновский командир Алексей Чубенко выступил на сходе с разоблачением Григорьева как покровителя грабителей и погромщиков. Тот потребовал доказательств. Прозвучали обвинения во всевозможных грехах: в ограблении бедняков, в погромах, в расстреле двух махновцев, в отказе выступить против белых и в сговоре с ними. Григорьев сначала все отрицал, но вскоре схватился за маузер. Однако махновец опередил его, выстрелив в упор. Атаман был убит. Его бойцы разбежались в панике под пулеметным огнем махновских тачанок. Одни ушли за речку Ингул, других загнали в ближайшие болота и взяли в плен. Большинство григорьевцев было разоружено, штабные командиры и телохранители атамана убиты. Две трети григорьевских повстанцев перешло в повстанческую армию Нестора Махно.

Тело атамана бросили за селом в ров, запретив предавать его земле, и оно стало добычей одичавших собак. Только через несколько дней, когда махновцы покинули Сентово, жена атамана похоронила его останки на кладбище в Александрии. С убийством Григорьева закончилось соперничество двух повстанческих атаманов – одна из кровавых страниц истории гражданской войны.